«Борьба в подполье». Неизданная повесть Николая Белова

История создания Рукопись Документы Связаться с нами

В конце шестидесятых годов XX века бывший контрразведчик Н.Н.Белов начал работать над документальной повестью о подпольщиках и партизанах, действовавших на территории Печорского района в годы войны. В ходе исследования Николай Николаевич изучил сотни архивных документов, провёл переписку и встречи с очевидцами событий, установил немало ранее неизвестных фактов.

К 1971 году Белов написал и представил Ленинградскому издательству повесть, получившую название «Ради жизни на земле». Издательство отказалось её принимать, указав на ряд недостатков, в первую очередь форму изложения. Н.Н.Белов учёл критику и серьёзно переработал свой труд, дав ему новое название «Борьба в подполье». Однако и новый вариант не устроил Лениздат, чьи рецензенты отметили новизну документального материала и одновременно предложили найти литературного редактора.

Н.Н.Белов не сдался и продолжал улучшать текст, собирать новые сведения. Но издать его не удалось, так как в декабре 1975 года Николай Николаевич умер. Повесть так и не увидела свет. Мы публикуем текст в авторской редакции, будучи уверенными, что заинтересованный читатель разглядит за огрехами незаконченной работы значимость исторической основы — героической борьбы партизан и подпольщиков.


...О нашей грозной участи поведай,
чтоб стало слышно далеко в веках,
Какой ценой досталась нам победа!
Маргарита Алигер

Ради жизни на земле. Страницы подпольной войны

…Пожилой штурмбанфюрер с отечным лицом,
С нижней челюстью как у бульдога,
Не имеет покоя ни ночью, ни днём,
Гложет душу фашиста тревога.

Неспокойно в Печорах, гудит древний Псков,
Как встревоженный улий пчелиный —
На борьбу поднял край Серафим Соколов
За свободу Отчизны родимой.

Он в подполье надёжных людей подобрал
Их собралась немалая сила.

Эти строки принадлежат бывшей узнице концлагерей фашизма Анастасии Ивановне Кузнецовой. Вернувшись из Германии, она узнала о гибели пламенных борцов за свободу и честь Родины, верных сынов и дочерей родного края, своих земляков и посвятила им стихотворение «Светлой памяти Серафима Соколова».

В годы немецко-фашистской оккупации в городе Печоры Псковской области существовала крупная подпольная антифашистская организация. Её создал и возглавил бывший заведующий земельным уездного исполкома Серафим Николаевич Соколов.

Долгие годы о Серафиме Соколове и деятельности руководимой им подпольной организации было мало известно. Теперь найдены оставшиеся в живых бывшие подпольщики и те, кто им помогал в опасной работе, найдены архивные материалы, раскрывающие деятельность печорского подполья.


Л.П.Мятинг после войны

Одним из тех, кто лично знал С.Н.Соколова является Леонид Петрович Мятинг. Будучи в годы войны заместителем командира диверсионно-разведывательной группы П.И.Курагина по разведке, он по заданию Эстонского штаба партизанского движения в начале 1944 года установил связь с подпольной организацией в Печорах, передавал С.Н.Соколову задания и получал от него разведывательные сведения.

По донесениям полиции безопасности и СД Леонид Петрович значится как «Мянд». 20 апреля 1944 года референт Печорской полиции безопасности доносил: «Мянд» — советский партизан, который был важной фигурой в организации Соколова. «Мянд» послан под Петсери с политическим заданием для своей организации… По сведениям, группа партизан «Мянд» — одно звено организации Соколова–Виноградова».

Л.П.Мятинг живёт и работает в Таллине. Вот что он рассказал о С.Н.Соколове.

— С Соколовым я встречался дважды. Серафим Николаевич представлял собой энергичного, волевого и высокообразованного человека. Нельзя было не заметить в нём отличного конспиратора, хотя бы потому что он представился мне «Десяткой», а не Соколовым. Организация Соколова подразделялась на группы, которыми руководил центр или уполномоченные Соколова. О составе других групп, за исключением руководителей, никто не знал.

Организация Соколова располагала своими людьми в Таллине, Нарве, Вильянди. Ею направлялись люди со спецзаданием в ряды армии оккупантов. Я сообщал об этом по радио Эстонскому штабу партизанского движения. Радиограммы должны быть где-то сохранены.

Как мне помнится, до встречи с Соколовым организация имела радиосвязь через партизан Печорского района или севера Латвии, которая незадолго до этого оборвалась. Соколов передавал сведения ещё до встречи с ним, за что командир группы Пётр Курагин и Георгий Кингисепп были награждены орденами Красной Звезды.

В конце февраля 1944 года от Соколова были получены исключительно важные данные о расположении вражеских частей и огневых точек вдоль всего берега Псковского озера от деревни Красная Горка до Мехикоорма. Всё это было нанесено на схематическую карту. С этим планом был ознакомлен командир стрелковой дивизии, а позднее он переслан в Эстонский штаб партизанского движения.

То было последнее послание Соколова. В начале марта 1944 года я получил от Соколова шифровку, в которой сообщалось, что руководство подпольной организацией передаю вам — «Мянд». В ней были даны координаты и некоторые имена подпольщиков-связных.

Подпольные группы Печорского района подготовили более ста человек из местных жителей для вступления в партизаны. Часть подпольщиков позже влилась в созданный мной партизанский отряд и храбро сражалась».

А начиналось так…

Пламя войны неудержимо подкатывалось к Печорам. Неузнаваемо изменился ритм жизни города и его жителей. В людях появилась сдержанность, собранность, деловитость, краткость речи.

Обстановка военных действий на фронте складывалось неблагоприятно для нашей армии. Фашистские войска стремительно рвались к Ленинграду. Нависла угроза оставления города. Дом культуры превратился в своеобразный штаб по мобилизации людских сил и материальных средств для отпора врагу. То и дело сновали люди со строгими лицами в штатском, военные с петлицами пограничников.

В зале в ящики упаковывали оружие, продукты. Всё это увозилось в известные двум-трём лицам места. Создавались базы для действия партизан на случай оккупации фашистами территории района. Низкого роста, живой и деловой начальник гарнизона, военком уезда капитан Шилов выслушивал доклады, отдавал распоряжения. Дел хватало: отбирались люди для работы в тылу врага, пополнялся партийно-советским активом 21-й Печорский истребительный батальон, отправлялись в глубокий тыл страны составы с лошадьми для воинских частей, материальными ценностями, призывниками.

Даже ночью кабинет капитана Шилова редко пустовал. Вздремнёт часок-другой, освежит лицо холодной водой из графина и снова бодрствует. Было за полночь, как от него ушёл Серафим Соколов, высокий, стройный красавец заведующий земельным отделом уездного исполкома. Василий Алексеевич ещё находился под впечатлением разговора с Серафимом Николаевичем. «Большой силы воли человек. Такой не подведёт. На смерть пойдёт во имя цели», — размышлял про себя Шилов. Василий Алексеевич вспомнил слова Соколова: «Если сердце зовёт, то человек гору свернёт, а своего добьётся».

— Здорово сказано! Молодец Соколов, — вслух вырвалось у Шилова.

Василий Алексеевич вышел из-за стола, размял затёкшие от долгого сидения ноги, подошёл к окну. На улице светало. Начинался новый день с ещё большими заботами, чем прошедший.

Серафим Николаевич


Серафим Соколов

Серафим Николаевич Соколов родился 15 августа 1907 года в Нарве, на Ивангородской стороне. Отец — офицер 92-го пехотного полка — в 1915 году вернулся с австрийского фронта без ноги. Жили на заработок матери, Натальи Николаевны, работавшей на табачной фабрике «Айно».

Серафим успешно окончил гимназию. В летние каникулы работал на лесопилке «Форест», на кирпичном заводе Пантелеева, подсобным рабочим у землемера. После окончания гимназии до осени 1926 года работал в Нарвской городской управе.

Стремясь получить высшее образование, Соколов осенью в Таллинский технический институт (ныне политехнический институт) и одновременно много работает: строительным рабочим на водофильтре, на фабрике «Текстиль», чертёжником, землемером в министерстве сельского хозяйства Эстонии. За несвоевременную уплату за учёбу его исключали из института, но после оплаты снова восстанавливали. Настойчивость и упорство победили. В 1932 году он получил диплом землеустроителя.

Ещё студентом Серафим придерживался коммунистических убеждений, часто вступал в споры, в которых доказывал, что только Советская Россия идёт по верному пути.

В 1939 году Серафим женился на актрисе Нарвского рабочего театра Ольге Григорьевой. До весны 1940 года занимался частной практикой землемера, где близко сошёлся с крестьянами, познал их жизнь и быт.

C восстановлением Советской власти в Эстонии работал землеустроителем при Нарвском горисполкоме, проводил земельную реформу в деревнях. В январе 1941 год Серафим Николаевич отделом ЦК КП(б) Эстонии утверждается заведующим земельным (сельскохозяйственным) отделом Печорского уездного исполкома. Так он оказался в Печорах.

Оставляя Соколова для организации подпольной деятельности в тылу врага партийно-советские органы, военком уезда капитан Шилов, очевидно учитывал два важных обстоятельства из его жизни. Во-первых, Соколова в Печорах знал ограниченный круг лиц, а во-вторых, он сын офицера царской армии, что при случае могло служить ему прикрытием.

Чёрные тучи над городом

8 июля 1941 года в Печоры ворвались фашисты. Начались массовые аресты и расстрелы. Хватали без разбора всех, кто в малейшей степени считался приверженцем Советской власти. Соколов пытается на время укрыться в лесах и отдалённых деревнях, но по дороге был схвачен и посажен в тюрьму.


Эдуард Верхович

12 июля камеры ожили рано. Щёлкали затворы, в волчки заглядывали охранники, то и дело хлопали двери. «Рабочий день» тюремщиков не то начинался, не то имел свое продолжение. Из камер выводили измождённых людей на допросы и пытки. Ждал своей участи и Соколов. Вчера в тюремном дворе новоявленный палач Кана расстрелял бывшего секретаря Печорского укома комсомола Эдуарда Верховича. Но Соколов сохранял спокойствие. Высокий, сосредоточенный он смотрел в небольшое грязное окно.

В камере было мрачно и темно. Чёрные тучи сплошной пеленой нависли над городом, как бы предчувствуя кошмары и дикость, творимые фашистами на земле.

В угловой камере скорбно причитала женщина, призывая на помощь всех святых. Юноша, не потерявший юмора в фашистских застенках, съязвил: ваш бог, печорский поп, с фашистами водку глушит, да с молодухами пирует. Женщина умолкла. В камерах наступила тишина.

Слова юноши развеселили Соколова. По его лицу пробежала улыбка. Серафим с завистью подумал: юность, пора дерзаний. Им, юным, не до уныний. Их тяжело сломить, тем более унизить. Ей подстать задор, лихость. Даже в фашистском аду парни и девушки не теряют духа, на смерть идут с высоко поднятой головой, как шёл вчера Верхович. Да разве такой народ победить гитлеровцам.

Мысли прервал скрип распахнувшейся двери. Пропитый, хриплый голос проворчал:

— Соколов, вас выпускают.

Уже в коридоре тот же голос не переставая твердил: «Ваше счастье, ваше счастье. Вам повезло. Выхлопотали вас».

Но Соколов на свободе пробыл недолго. 22 ноября 1941 года его вновь арестовали. Приговорив к одному году тюремного заключения, упрятали в Печорский концлагерь.

За колючей проволокой

Печорский концлагерь размещался на территории бывшего военного городка. От внешнего мира заключенных отделяла колючая проволока. Со стороны казалось, что заключенные с ней смирились с судьбой обречённых на муки, страдания и смерть. Но там, за колючей проволокой, люди как могли, как умели боролись за жизнь, поддерживали друг друга, думали о Родине.

Соколова мучил ревматизм ног. В лагере он обострился и ночами Серафим Николаевич не мог уснуть. Чтобы скоротать время и забыться от ноющей боли, Соколов заводил разговор с Владимиром Волковым, соседом по нарам.

...Боец Печорского истребительного батальона комсомолец Владимир Волков попал в окружение. Пробраться через Псков...

Страница №8 в рукописи отсутствует.

Владимир Павлович Волков

— Хотелось мне быть таким как вы — ничего не бояться.

— Будете. Обязательно будете. Только больше твёрдости и злости к врагу. Решительность — спутник настоящего мужчины

Соколов прислушался: не слышит ли их кто. Стояла тишина. Изнуренные, полуголодные узники спали мертвецким сном.

— Давайте-ка потихоньку, полушепотом споём песню.

— Какую? — также тихо спросил Владимир.

Соколов, склонившись к Волкову, почти к самому его уху, запел:

Вихри враждебные веют над нами,

Тёмные силы нас злобно гнетут.

В бой роковой мы вступили с врагами,

Нас ещё судьбы безвестные ждут.

Но мы подымем гордо и смело

Знамя борьбы за рабочее дело,

Знамя великой борьбы всех народов

За лучший мир, за святую свободу.

Владимир не знал слов песни, но старался угадать их по смыслу, сбивчиво в тон подпевал Соколову. Где-то среди ночи они засыпали.

В Соколове Владимир нашёл старшего друга и наставника. Общение с сильным человеком помогло ему выдержать тяжёлые лагерный режим, унижения и оскорбления лагерной охраны, приобрести уверенность в изгнании врагов с родной земли, в свои собственные силы.


Ольга Соколова

В дни приёма передач у проходной лагеря появлялась кроткая, невысокого роста, симпатичная женщина. Ею была Ольга Антоновна, жена Соколова. Она часами простаивала на морозе, на пронизывающем тело ветру, пока не принимали узелок с бутербродами и бельем.

В бутербродах и белье Серафим Николаевич находил записки со сводками Совинформбюро. Из них он узнавал о нарастающем партизанском движении на захваченной гитлеровцами территории, о разгроме фашистских войск под Москвой, о стойкости и мужестве советских воинов. Пламенное сердце Соколова закипало, рвалось на свободу, звало к действиям — в бой. Чем радостнее оказывались вести с воли, тем труднее становилось, чтобы не крикнуть в полный голос: «Братцы, наша берёт! Крепитесь. Придёт час нашей победы». Но Соколов умел себя держать.

Серафим Николаевич вести с фронтов сообщал заключённым, которым верил и на которых надеялся. По лагерю из уст в уста разносилась правда о войне, где и как идут бои. Люди ободрялись, в глазах искрилась надежда на жизнь и свободу. Помогал Соколову в распространении сводок Совинформбюро Евгений Буров.

Однажды после рассказа Соколовым о событиях на фронте заключённый Николай Ильин смущенно спросил:

— А что будет с землей, что захватил немец?

— Сколько бы не оказалось в руках фашистов нашей территории, она всегда будет нашей. На ней остаются люди, познавшие радость свободного человека при Советской власти и они никогда не смирятся с долей рабов фашистской Германии и будут бороться до полного освобождения Родины.

Вокруг Соколова сколотилась патриотическая группа: Пётр Гринин, Евгений Буров, Василий Бирюков, Владимир Волков, Николай Айвазов, Владимир Тольсин и Александр Поляков. Позднее часть из них станет членами созданной Соколовым подпольной организации.

Заключённых лагеря водили на работы по прокладке вторых путей на железнодорожную станцию Петсери. Патриоты всячески задерживали строительство дороги. Ломали лопаты, кирки, одну и ту же работу проделывали по несколько раз.

Ночью, когда все засыпали, Соколов, Буров, Айвазов и Поляков, обсуждали план побега заключённых из лагеря. Но произошло неожиданное. 20 апреля 1942 года из лагеря спешно вывезли Бурова.

В Псковском гестапо


Евгений Павлович Буров

Молодого учителя деревни Печки Евгения Бурова в 1940 году комсомольцы избрали секретарём ячейки, а на первом заседании комитета ЛКСМ Сеннской волости — секретарём волостного комитета. В конце мая 1941 года Евгения вызвали в ЦК ЛКСМ Эстонии и назначили старшим пионервожатым республиканского показательного лагеря. С началом войны Евгений явился в распоряжение ЦК комсомола Эстонии. Бурова назначили начальником диверсионной группы, оставляемой в тылу врага. Комсомольцы прошли специальную подготовку и направились в Печоры. Но по пути группа наткнулась на гитлеровцев, понесла потери. Буров ушёл в деревню Залесье. Не получив в установленные сроки указаний от штаба 8-й армии, Буров легализуется. 25 октября 1941 года его как бывшего комсомольского работника оккупационные власти отправили в концлагерь. Постановление политполиции гласило: «Буров Евгений Павлович в целях безопасности водворяется в лагерь до конца войны, но не менее чем на шесть месяцев». Вот уж наглая самоуверенность покорить свободолюбивый советский народ менее чем за полгода!

Готовя побег, патриоты запасали оружие. Буров поддерживал связь с людьми на воле. Весной 1942 года в большой буханке хлеба, принесённой в лагерь сестрой, Евгений обнаружил пистолет. Его запёк в хлеб близкий друг Бурова командир группы антифашистской подпольной организации «Борис-Павел» — Алексей Скоков.


Алексей Скоков. 1933 год

Задержанный при попытке перейти линию фронта для налаживания связи с командованием Красной Армии посланец организации «Борис-Павел» на допросах показал, что ему известно от местных жителей, что в концлагере в Печорах существует тайная организация, члены которой запасают оружие и ждут удобного момента, чтобы ликвидировать охрану и выпустить на свободу заключенных. Одним из руководителей заговора он назвал Евгения Бурова. Упомянул он и Алексея Скокова.

Алексея арестовали и увезли в Псков. Туда же из печорского лагеря доставили Евгения Бурова. Перегнув тело через стойку, били дубинками, так что человек терял контроль над собой. Но как ни старались гестаповцы, они не выбили признаний. К тому же задержанный от своих показаний отказался, а при конвоировании бежал из-под стражи.

Алексея Скокова, искалеченного побоями и пытками, выпустили на свободу, а Бурова под усиленной охраной доставили в печорскую тюрьму.

22 мая 1942 года, сковав Бурова и Скокова в одни наручники, одного за левую, другого за правую руку, их увезли. В тот же день их сдали в Тартускую тюрьму в распоряжение местной политической полиции.

Соколов приступает к действиям

12 ноября 1942 года Соколов покинул Тартускую тюрьму. В Печорах он узнал подробности разгрома антифашистской организации «Борис-Павел».

...С первых дней фашистской оккупации Печорского уезда свирепствовали массовые аресты, расправы над коммунистами, комсомольцами и советским активом. Но далеко не всех испугал гитлеровский террор. Патриоты поднимались на борьбу с захватчиками.

Осенью 1941 года, когда фашисты упрятали Соколова за колючую проволоку, в уезде появились трое неизвестных, назвавшихся Павлом, Борисом и Петром. Переходя из деревни в деревню, они собирали единомышленников. Так возникла подпольная организация, получившая в документах политполиции наименование «Петсерский комитет коммунистической партии» и вошедшая в историю антифашистского сопротивления под названием «Борис — Павел».

Организация имела связи в Пскове. В документах Петсерской политполиции №2516 от 2 ноября 1942 года указывается, что по предварительным данным Борис ходил 20-25 октября сего года в Псков, у него была связь с псковскими партизанами….


Татьяна Брусилова

В Пскове появлялись Павел, его связные Женя Уланова и Таня Брусилова. Женя и Таня в Пскове посещали сапожника и работницу столовой и им передавали записки от Павла.

Подпольщики собирали сведения о вражеских войсках, складах и других военных объектах противника, совершали диверсии.


Василий Кудрявцев

Вечером 27 октября 1942 года в трёх километрах от деревни Большие Мильцы, в одиноко стоявшем доме, окружённом торфяными болотами, собрались подпольщики. На собрании присутствовали Павел, Борис, Пётр, Женя Уланова, Лена Крутина, Иван Щербаков, Константин Колачев, Клавдия Колесникова и другие. Собрание вёл Павел. Речь шла о развертывании широкой партизанской борьбы, которой уже было всё готово: подобраны люди, созданы лесные базы. В это время несколько десятков карателей окружили хутор, ворвались в дом. Силы врагов оказались превосходящими. Павел, Борис и Пётр погибли в схватке. Задержанных, сковав наручниками и связав проволокой доставили в Петсери, в тюрьму. С активными членами подпольной организации гестаповцы расправились 5 мая 1943 года. Тогда были расстреляны Евгения Уланова, Елена Крутина, Иван Щербаков, Василий Кудрявцев, Александра и Василий Полусоцкие, Алексей Соколов, Николай Моисеев и другие.


Евгения Уланова, Елена Крутина
2 ноября 1942 года Петсерийская политполиция доносила в Псков: «…. партизанский организатор Борис, его помощник Пётр убиты при облаве 27 октября 1942 года примерно в 23:00 при вооружённом сопротивлении. Константин Колачев пойман живым, находится под арестом в Печорах, но передать его вам не можем, поскольку он долгое время работал совместно с Борисом, он крайне нужен для уточнения дальнейших дел по этому вопросу. ….как выяснятся дополнительные данные, касающиеся района военных действий, тогда мы дополнительно вам сообщим».

Осенью 1942 года по деревням и селам уезда пронеслись массовые аресты. Серафим Николаевич Соколов понимал какие тяжёлые потери понесло население уезда. Однако учитывал и другое. Фашистам не удалось сделать советских людей рабами, их покорными слугами. Шестнадцать месяцев народ жил как в большой тюрьме. Зверства, дикий произвол, безудержный грабёж гитлеровцами и их прислужниками вызывали в людях злобу и ненависть к оккупантам. По мнению Соколова, ненависть следовало направить на организованную борьбу с немецкими захватчиками, поднять в человеке дух, вселить в него глубокую веру в победу Красной Армии.

Нужна была организация с твёрдой дисциплиной, строгим соблюдением конспирации, способная наносить удары по врагу, вести агитационно-пропагандистскую работу среди населения. Соколов верил, что люди готовые на смерть во имя защиты Советской власти найдутся. И он не ошибся. Люди нашлись. В Петсери, Старом Изборске, Городище, Кулиска создались патриотические группы. Требовалось их организационно оформить, выработать программу действий, определить цель. Серафим Николаевич решает провести собрание с руководителями групп. Ещё в Петсерском концлагере Соколов сделал заделы будущей подпольной организации. До отправки в Тарту он переговорил с Владимиром Волковым, Петром Грининым, Владимиром Тольсиным и Василием Бирюковым.

— Сидеть вам осталось недого, — обращаясь к Волкову ласково, по отцовски проговорил Соколов. — Окажетесь на свободе, свяжитесь с Расшатаевым из деревни Кряково. Пароль — пять раз постучать.

Владимир посетил Степана Расшатаева, получил от него задание следить за передвижением немецких войск по дорогам Рига-Псков и Печоры-Изборск.

В мае 1942 года покинул концлагерь Пётр Гринин. Соколов поручил ему подобрать желающих встать в ряды борющихся патриотов. За лето Гринин связался с коммунистом Иваном Латкиным и Иваном Сельским и помог им создать партизанскую группу. Семён Шевелев, Леонид Латкин, Николай Жарков, Владимир Гнездов, Николай Уло, Владимир и Фёдор Дубовы, Иван Кедрин стали её бойцами.

В маленьком городе, где всюду шныряют шпики и все на виду, как на ладони подобрать место для сбора нелёгкое дело. Встал вопрос: где?


Александр Некрасов

В Петсери есть тихая улица — Сельская. За ней начинается простор и поля, овраги, кустарник, а дальше лес вплоть до железнодорожного полотна. В доме №16 жил Александр Александрович Некрасов, человек в годах, сапожных дел мастер. Его и наведал Соколов в январе 1943 года. Соколов бывал у Некрасова в мирное время. Серафим Николаевич любил париться в русской бане. После парной они подолгу беседовали. Когда началась война, Некрасов с истребительным батальоном участвовал в операциях по ликвидации вражеских диверсантов, местных националистических банд. Потом оккупация, Петсерийский концлагерь. Столкнулся Некрасов с Соколовым во дворе лагеря. Успели переговорить.

— Держись, дядя Саша. Будет так, как мы хотим. Потом они потеряли друг друга. Некрасова выпустили под надзор полиции, а Соколов остался в концлагере.

Вспомнив теперь о Некрасове Соколов подумал: мужик он крепкий, немногословный, без наигранности, сын на фронте в эстонском стрелковом корпусе. Положиться на него можно.

Александр Александрович обрадовался увидев старого знакомого в полном здравии.

— Дядя Саша, мы хотим провести у вас собрание. Как смотрите — прямо начал Соколов.

— Проводите. Только аккуратно. Подсмотреть могут паразиты. Тут их немало шатается.

Медлительный в движениях и словах Некрасов не спеша разгладил пышные усы, склонил голову над столом, провёл рукой по незамысловатому узору на скатерти, тихо проговорил:

— Опасное, видать, дело замышляешь, Серафим. Однако понимаю: нужное. Такие, как ты, на другое не пойдут. При необходимости рассчитывай на меня.

Собрались поздно вечером. Из деревень приехали на лошадях. Александр Александрович стоял на посту. Света не зажигали. В бане было темно и глухо, что в погребе. В маленькое оконце едва пробивался отсвет луны, отчего можно было различить контуры присутствующих: Ивана Латкина, Ивана Сельского, Петра Гринина, Степана Расшатаева, Владимира Тольсина. Соколов знал каждого из них. С одними он сталкивался весной 1941 года, когда готовились к весеннему севу, с другими в концлагере. Сомнений ни в ком у него не возникало. Любой из них фашисту горло перегрызёт лишь бы отстоять свободу Родины.

Соколов говорил об основных задачах создаваемой антифашистской подпольной организации, о требованиях конспирации, тщательной проверки новых членов.

— На первых порах главная задача организации состоит в том, чтобы поддержать в людях дух советского человека, гордость за свою Родину и свой народ, глубокую веру в наш социалистический строй и неизбежную победу над фашистами. Эту работу будем вести путём устной пропаганды и распространения написанных от руки листовок. По мере расширения и укрепления организации значительное место займёт разведка противника, диверсионные акты, собирание сил и средств для массового выступления против фашистских оккупантов. Для вооружённого выступления потребуется оружие. Заготовлять которое должны все группы, каждый член организации.

Разошлись в полночь. Соколов помнил слова Некрасова «при необходимости рассчитывай на меня» и прибегал к его помощи. Однажды попросил:

— Дядя Саша, сходи узнай, где немецкие танки располагаются. Да посчитай не забудь.

На Смоленской улице длинной вереницей растянулась колонна чёрных чудовищ. Сорок четыре танка насчитал Александр Александрович. А вскоре налетели советские бомбардировщики. В Печорах помнят тот день. Как попали собранные Некрасовым сведения советскому командованию никто не знает. Александр Александрович полагает, что их передали по радио. В городской бане позднее гестаповцы обнаружили радиопередатчик. По утверждению многих жителей города Печоры передатчик прятали Иван Осипович Гарский и Ольга Антоновна Соколова. Содействовал им в этом рабочий бани Колбасов. Наличие у подпольщиков радиопередатчика подтверждают донесения полиции безопасности. Но выдвигается и другое предположение. В.Бойков в очерке «Народные мстители», опубликованном в газете «Молодёжь Эстонии» в апреле 1965 года писал:

«Полученное необходимо было в срочном порядке переправить на «Большую землю». Оставался только один выход — направить к псковским партизанам проверенного человека. Мы не располагаем сведениями, кто именно из подпольщиков связался с партизанами, но о результатах этого можно судить по тому факту, что в ночь на 1 апреля 1943 года краснозвёздные самолёты сбросили свой смертоносный груз именно в том районе, где незадолго до этого находились фашистские танки».

Некрасов приметил, что Соколов уходит от него огородами в сторону хуторов Слободы. За дощатым забора огорода Некрасова извиваясь протекает ручей. По склону он убегает в лощину, а там к деревне Слобода. В простонародье тот место называют «портками», что не лишено оснований. У деревни, из одиноко разбросанных хуторов, по обоим сторонам лощины спускаются пологие овраги, покрытые мелким кустарником. То место, где лощина разделяется на два ответвления и называют «портками».

У подножия «портков», у самого их образования стоял хутор Ивана Сафронова. Крестьянин лет пятидесяти мало с кем общался, дом далеко от людских глаз и подходы подходящие. Его-то и приметил Соколов.

Весной 1943 года Серафим Николаевич договорился с Сафроновым о пользовании его дома под конспиративную квартиру. Направляясь к Сафронову с бидоном под молоко, Соколов заходил к Некрасову, а там огородами уходил в поле, по оврагу кустарником спускался к хутору.

Курьер Соколова

Весной и летом 1943 года Соколов посетил Петра Гринина в деревне Ямисте (Ямище). На месте познакомился с работой местных подпольщиков, обменялся мнениями по расширению сферы действий, установил шифр — цифровой код, отработали способы связи.

Гринин собирал сведения военного характера, размножал получаемые от Соколова тексты листовок и вместе с Пчёлкиным распространял их в окрестных деревнях, переправлял в леса тех, кому угрожала опасность ареста. Дальше, за Псковское озеро, их отвозил Евгений Лавриновский.


Иван Иванович Латкин

Особенно активно действовала группа Латкина-Сельского. Она пополнилась Николаем Лапаевым, Николаем Лик, Иваном Крючковым, Иваном Философовым, Степаном Ольховиком.

Базируясь в лесу в окопах сохранившихся от военных действий 1941 года партизаны-подпольщики разведывали вражеские гарнизоны, совершали диверсии на железной дороге, поддерживали тесную связь с партизанами, действовавшими в Середкинском районе Псковской области. Позднее вошли в контакт с разведгруппой Василия Ивановича Скобелева. Латкин и Сельский передавали разведчикам собранные подпольщиками сведения. Николай Гусев вёл дальнюю разведку и непосредственно встречался с Иваном Латкиным и Иваном Сельским. Латкин и Сельский выполняли роль курьера между Гусевым и Скобелевым. Связь с Иваном Латкиным Пётр Гринин поддерживал через двенадцатилетнюю дочь Надю и Леонида Латкина.

Тогда же Пётр Гринин встретился с Пожарским и обсудил вопрос связи подпольщиков с партизанами соседних районов. Уже в 1943 году в Ленинградском штабе партизанского движения стало известно о наличии в Петсери партийной антифашистской организации.

Крепкая подпольная организация создалась в Кулиско. Её представитель ставил перед Грининым вопрос нападения на немецкий гарнизон в Вярска.

— Люди подготовлены, вооружены, разведаны расположения постов, время смены постов, количество орудий. Пора ударить по фашистским гадам, — доказывал он.

— Подождите. Силы ещё не равны, — убеждал его Гринин. У нас есть люди в Таллине, Нарве. Будем поднимать восстание по всей Эстонии.

Кулисцы печатали и распространяли листовки с текстом Совинформбюро. От них регулярно поступали депеши о передвижении танковых частей, переброске войск, техники, боеприпасов. Гринин переправлял их Соколову, тот обобщал сведения подпольщиков, возвращал Гринину, а от него они уходили на большую землю.

В июне 1943 года кулисцы доставили Гринину важные сведения. Их срочно требовалось отправить Соколову. В дорогу собралась Надя. Такое путешествие для неё не впервой. Надя одела кожаные лапти — поршни, в портянку завернул шифрованную записку.

— Если задержат и заставят разуваться, то делай это сама, — поучал её отец. — Разматывай портянку, а бумажку держи рукой. Развернёшь портянку — потряси. Этим покажешь, что в портянке ничего. Поняла?

Надя кивнула.

— В добрый час. Поезжай дочка, да будь посмелее, — провожал в опасный путь дочь Пётр Григорьевич.

Рано утром Надя постучалась в дом по Сельской улице. Соколов жил вдвоём с женой Ольгой Антоновной. Миловидная брюнетка, тихая и скромная женщина была внимательна к мужу и приветлива к тем, кто их навещал. С удивительным спокойствием она разделяла бремя тяжёлой и опасной участи, которую взвалил на себя Серафим Николаевич.

Комната и кухня составляли квартиру Соколовых. Из всей мебели выделялось кресло-качалка. На шкафу, полках, на стенах были разложены и развешаны эскизы рисунков. Серафим Николаевич часы отдыха проводил за палитрой.

Иногда Надя заночевывала у Соколовых. Серафим Николаевич пользовался её присутствием, посылал с поручениями к подпольщикам.

— Надюша, милая девочка. Понимаю, как ты устала, но ничего не поделаешь, иного выхода нет. Тут недалеко. Пояснял куда, к кому сходить и как вручить письмо. К Соколову заходил немец. Беседовали они в комнате, а Надя с Ольгой Антоновной уединялись на кухне. Надя удивлялась как хорошо владел Соколов немецким языком.

При посещении Соколовым Грининых Надя слышала как отец выражал сомнения в немце.

— Не продаст ли немец нас?

— На него вполне можно положиться. Проверенный. В немецкой армии есть ещё военнослужащие, которые выполняют наши задания, склоняют солдат гитлеровской армии к дезертирству и сдаче в плен, — заявил Соколов.

В батальоне трофейного оружия

В штабе немецкого батальона трофейного оружия №6 был зондерфюрер Клемт. Он ещё в царской армии служил прапорщиком. После Октябрьской революции бежал из России, странствовал по Европе: Болгария, Франция, и, наконец, Германия. Родители из обрусевших немцев. Соколов иногда пользовался его услугами.

Когда 14 мая 1943 года из Тартуской тюрьмы освободили Евгения Бурова, то Соколов направил его к Клемту. Зондерфюрер без промедления оформил Бурова помощником переводчика.

Во второй роте трофейного оружия служили австрийцы и советские военнопленные. Бурова назначили старшим группы. В короткий срок он сумел сколотить вокруг себя надёжных людей. Разгружая вагоны, складывая в штабели снаряды, они портили их: выбрасывали запалы, детонаторы, высыпали порох из спецупаковки. Делали патриоты с сознанием того, что неразорвавшиеся гранаты и снаряды спасут жизни многим советским бойцам, сохранят от уничтожения боевую технику.

В августе 1943 года Бурова перевели в Латвию и связь с Соколовым он потерял.

Фома Кириллович

Тюрьмы, концлагерь, полуголодный оккупационный режим возобновили у Соколова очаговый туберкулёз и он прибегнул к помощи врача-терапевта Фомы Кирилловича Акимова. До войны они вместе работали в уисполкоме. Акимов снабдил Соколова медикаментами.

Длинные зимние вечера старые знакомые коротали за кружкой чая. Серафим Николаевич рассказывал об успехах нашей армии, о разгроме немцев под Сталинградом.

— Миф о непобедимости фашистской армии лопнул как мыльный пузырь. Потерпеть осталось малость. Мы, может быть, и погибнем, но победа будет за нами. Я это знаю твёрдо, Фома Кириллович. Верь мне.

Во избежание принудительных работ Соколов заручился справкой о болезни. 20 февраля 1943 года заместитель главного врача Печор Акимов удостоверил, что Соколов С.Н. «долгое время болен туберкулезом. Требуется лежание, постельный режим. Физическим трудом заниматься не может».

Справка одновременно являлась основанием для получения пропуска на выезд из Печор.

Несколько месяцев Соколов у Акимовых не показывался, Фома Кириллович подумывал не упрятали ли его за решётку. От фашистов всего можно было ожидать. Но зимой 1944 года Соколов заявился в приподнятом настроении, подробно рассказал о наступательных операциях Красной Армии, о падении воинственного духа фашистской армии.

— Гонят, браток, фрицев-то. Не за горами победа. Советская Россия не по зубам фашистским генералам. Пришёл тот день, когда русская «дубина» начала колотить, молоть фашистскую «непобедимую армию».

Собираясь уходить, Соколов сказал:

— Мне очень нужны деньги. Не дадите, Фома Кириллович?

— На что тебе понадобились в такое мутное время деньги? — удивился Акимов.

— Пойдут на важное дело, — доверительно сказал Соколов.

Все сбережения отдал Фома Кириллович. Недели через две Соколов вновь посетил Акимовых. Фома Кириллович сразу приметил, что Серафим Николаевич неспроста заглянул. Он был в хорошем расположении духа, весел, много шутил.

— У тебя какое-то торжество. По такому довольному и радостному лицу можно подумать, что ты одержал крупную победу, — заметил Акимов, приглашая гостя к столу.

— Успех налицо. Деньги, что ты дал мы затратили на муку. Только что мне сообщили о благополучной переправе её партизанам.

Староизборская группа


Степан Расшатаев

Дорожный мастер Олег Удалов, железнодорожник Иван Белоусов, учитель Николай Абрамов, крестьяне Василий Хорлунов, Степан Расшатаев, Григорий и Александра Большевы, Владимир Волков летом 1943 года составили Староизборскую группу.

Листовки, призывающие население саботировать сельхозпоставки, бойкотировать мобилизацию в немецкую армию теперь появлялись в Старом Изборске, Сенно, Каменке, Давыдове, Замочилах, Бор-Белькове, Турках, Опытове. В ноябрьские дни 1943 года, как гром среди ясного дня прозвучали слова листовок, посвящённых 26-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Их читали во многих деревнях и в городе, но никто тогда не предполагал, что их автором является Серафим Соколов.

По магистрали Старый Изборск — Псков интенсивно двигались вражеские войска, боевая техника. Волков часами вёл наблюдение, подсчитывал, фиксировал места наибольшего скопления, спешил доложить результаты. Однажды после его очередной вылазки ночью наша авиация основательно обработала колонну противника, изрыла полотно шоссейной дороги, на несколько часов прервав на ней движение.

В том же 1943 году в Старом Изборске началось строительство маслозавода, барака и бани. Маслозавод немцы строили для нужд своей армии, а бараки и баню для рабочих. На должность руководителя строительства прибыл инженер Константин Хинт, бывший в 1940 году комиссаром строительных организаций в Таллине. В 1941 году Хинт не успел эвакуироваться в тыл страны и оказался под оккупацией.

Рабочих на стройку наряжал волостной староста. Так как молодёжь уклонялась от работ на фашистов, то на стройку попали мужчины пожилого возраста. Работали с прохладцей, не спеша. Не спешил и Хинт. Лишь делал вид хлопотливого и усердного труженика.

Жил Хинт с Волковым на квартире у местной учительницы Клавдии Ивановны Верещагиной. Вечерами усаживались у радиоприёмника, привезённого Хинтом, слушали передачи из Москвы. Послушать голос Родины собирались Степан Расшатаев, Николай Абрамов, подросток Вячеслав Жемчужин. Прослушанное обсуждали, радовались, восхищались, спорили. По заданию Соколова Абрамов вовлёк Хинта в организацию.

— Каковы мои обязанности? — спросил Хинт после официального решения о сотрудничестве с подпольщиками.

— У вас широкие знакомства с немцами. Ими следует воспользоваться в наших целях. Организации нужно оружие. Надо его добыть.

Хинт сблизился с податливым австрийским унтер-офицером, не принадлежавшим к маньякам фашизма. Хинт без особого труда достиг соглашения: за два килограмма сливочного масла или шпика — ручной пулемёт.

Хинт выменял восемь ручных пулемётов и передал их Абрамову. Соколов благодарил Хинта и просил «прощупать» австрийца. «Через него мы проникнем к важным секретам» — писал Соколов. Но часть, в которой служил унтер-офицер, отправили на передовую. Вечером австриец заглянул к Хинту, передал пулемёт, но от шпика отказался.

— Я ухожу. Нашу часть перебрасывают. Куда пока не говорят. Пусть пулемёт будет моим подарком партизанам, — пожал руку и вышел. Хинт ещё долго стоял в раздумье.

На связь к партизанам

Наладив работу, Соколов ищет каналы для более устойчивой связи с партизанами и «большой землёй». Вся вторая половина 1943 года прошла в поисках, в разведке.


Надежда Гринина (Лебедева)

Летом Надя Гринина сопровождает Серафима Николаевича в местечко Старица, что у реки Пимжа. Соколов с помощью сестёр Мориных и Екатерины Трошановой с Талабских островов на лодке пересёк Псковское озеро к партизанам.

В октябре Соколов посылает к партизанам Николая Пчёлкина. Забрав почту в Печорах и от Ивана Латкина, Пчёлкин отвёз её в партизанский край.

В конце 1943 и в начале 1944 годов Соколов ещё дважды побывал на той стороне. Первый раз с государственным служащим Печор «товарищем Алексеем». Соколова удивило существование органов Советской власти на значительной территории, контролируемой партизанами Псковского межрайонного партийного центра. В 1944 году Соколов информировал командование партизанских отрядов о деятельности Печорского подполья, передал собранные разведывательные материалы. Там же он узнал об ожидаемом прибытии представителя Эстонского штаба партизанского движения с личными указаниями секретаря ЦК КП(б) Эстонии.

Имеются сведения, что государственным служащим Печор, «товарищем Алексеем» был никто иной как А.Р.Яар. Ассистент Печорской полиции безопасности сообщал о переводе из Вырусской тюрьмы в Таллин Алексея Яар и доносил, что он «сознательный член организации Соколова-Виноградова и работал на них». Из архивных материалов известно, что «Яар Алексей Робертович, 39 лет, активно поддерживал коммунистический строй. 8 июля 1941 года убежал в Россию, но позже вернулся обратно».

Юность сплачивается

Владимир Виноградов, Анатолий Краузе, Сергей Ринусов в воскресные дни гуляли за городом. Вечерами собирались в доме у Ринусовых, играли в лото, шахматы, пели песни под гитару с балалайкой. Посмотришь на них со стороны и подумаешь: никчемные и беспечные ребята. Ничто их не волнует, ничто не затрагивает. Но на самом деле всё обстояло иначе. У парней горели сердца патриотов. Они видели в Советской власти своё будущее и не могли смириться с тем, чтобы фашисты возратили их к мрачному прошлому. Враги Родины были их врагами. Всем существом ненавидя немецких захватчиков, они чаще и чаще задумывались об их месте в борьбе с врагами.

— Мы взрослые парни, а терпим в нашем городе оккупантов. Чувствуют они здесь себя как дома, распоряжаются жизнями наших людей как только хотят. Бить их надо гадов, всячески наносить им вред, — заявил однажды Сергей Ринусов.

— Но как? — задумчиво спросил Краузе.

— Организоваться нужно, тогда у нас будет сила, — предложил Ринусов.

И ребята начали действовать. Прокалывали покрышки немецких автомашин, проходящих через город, портили линии связи. Сергей Ринусов и Анатолий Краузе перерезали телеграфные провода идущие в Пачковку, где в школе располагался штаб карателей.


Владимир Виноградов

В 1943 году молодёжь объединилась. В одну группу вошли Виноградов, Ринусов, Краузе, братья Осип и Василий Бекасовы, в другую — братья Александр и Владимир Тольсины, Пётр Гарский, Александр Шнявин.

По общему признанию руководителем молодых подпольщиков стал Владимир Виноградов. В свои семнадцать лет он выглядел мужественно: высокий, смуглый на лицо, энергичный, с волевой и решительной манерой, физически сильный и смелый. Владимир владел эстонским и немецким языком.

Юноши делал то, что подсказывало сознание: писали листовки, заготовляли оружие, собирали и передавали продукты советским военнопленным, выводили из строя линии связи противника.

Иван Милихин


Иван Фёдорович Милихин

Три года Иван Милихин жил у родственников в Старой Руссе. Тут его и застала война. С приближением военных действий к городу Ивана мобилизовали на рытьё окопов. Однако его тянуло на фронт «бить ненавистных фашистских гадов». В военкомате посоветовали пойти к партизанам. Командир отряда узнав, что Милихин из Эстонии, сказал:

— Пробирайся в Печоры. Там налаживайте подпольную работу.

В Печорах Милихин повстречал школьных друзей Сергея Ринусова и Анатолия Краузе. Сергей устроил Ивана на работу в пекарню, познакомил с братьями Осипом и Василием Бекасовыми. Ребята боевые, горячие, жаждавшие кипучих дел.

В 1943 году Милихина арестовало гестапо. В политполиции добивались узнать истинную причину его появления в Печорах.

— На родину вернулся, к родным.

В камеру подсаживали подозрительных типов, которые приставали с распросами о его друзьях, чем он занимается. Иван не сдержался и дал волю кулакам. Избитого бросили в карцер. Вышел худой, бледный, но в теле теплилась жажда к жизни, непокорная, бурлящая злоба к оккупантам и их прислужникам.

На очередном допросе следователь предложил Милихину поступить на службу в немецкую армию, обещая немедленно выпустить из тюрьмы.

— В противном случае… — гестаповец впился выпученными глазами в подследственного, пытаясь разгадать реакцию на его слова.

— Расстреляете, — произнёс Милихин.

— Расстрелять не расстреляем, а с голоду и болезней ноги протянешь.

Милихин решает схитрить. Он принимает предложение гестаповца. Об условиях, под которыми его выпустили, Иван рассказывает Ринусову.

— На службу немцам не пойдёшь. Скроем, — заявил Сергей.

Милихин укрылся в подполе у Ринусовых, под покровительством матери Сергея Дарьи Ниловны. Как-то в разговоре с Сергеем Милихин сказал:

— Такая пустая жизнь, какую мы ведём, мне не нравится. Здоровые парни, а силы тратим попусту.

Сергей озорно улыбнулся, сказал:

— Вечером посидим, потолкуем.

У Ринусова собрались братья Бекасовы, Виноградов, Краузе. Смотря на Ивана, все чему-то улыбались. Такое поведение друзей и смутило Ивана, и озадачило. Виноградов встал и обращаясь к Милихину сказал:

— В городе действует молодёжно-комсомольская антифашистская организация. Мы её руководители.

Иван стало не по себе, не поверил услышанному. Но когда Ринусов внёс предложение принять его в организацию, то сомнения сразу отпали.

— Иван парень надёжный, не подведёт, — заявил Сергей.

Возражений не поступило.

Скрываясь, Милихин действовал. С темнотой вылезал из укрытия, одевал поношенную одежду и направлялся на задание. Селения уезда он мог найти днём и ночью. В детстве он ходил такими тропами, которыми обычные пешеходы не пользуются. И теперь Иван находил нужных людей, по паролю передавал записки.

На подъёме

Новый, 1944 год, подпольщики ознаменовали диверсионными актами, усиленным распространением антифашистских листовок, заставивших всерьёз обеспокоиться полицию безопасности и СД. В главный штаб гестапо Эстонии из Печор поступали тревожные сообщения о нарастающем сопротивлении врагам.

...Неоднократно перерезался кабель, проходящий к аэродрому. Последний раз его перерезали 2 января в 200 метрах от деревни Труба.

15 января в деревне Сенно около 19 часов перерезан телефонный провод немецкой армии. Из кабеля вырезали кусок примерно 30 метров.

...21 января в 18:00 в Изборске сгорели стога сена и соломы. Сгорело 100 тонн соломы и 10 тонн сена. Предполагается поджог.

...в волости Сенно в недалеке от деревни Коломно в четырёх километрах от станции Изборск сгорел бензосклад. Уничтожено 70000 литров бензина.

В телеграмме №358 от 7 января 1944 года референта полиции безопасности Печор говорилось: «4 и 5 января 1944 года обнаружено шесть листовок с враждебным содержанием на русском языке. Листовки найдены на деревьях и телеграфных столбах в волости Саатсе в близи деревнь Улитино и Кондраши на краю шоссейных дорог, ведущих в Печоры и Саатсе.

Листовки написаны печатными буквами, размножены через копировальную бумагу. Листовки с виду такие же, как найденные ранее в волостях Саатсе и Сенно, и поэтому имеются основания полагать, что они исходят из одного и того же самого источника. Содержание одного рода листовок — призыв против существующего строя, в других разъясняется отступление немцев на Украине».

В делах Печорской службы безопасности и СД сохранились листовки:

«Когда братья в боевые годы своей кровью куют победу,
не время ждать дома погоды, а надо тоже бить морду гаду.
Да здравствует свобода. Смерть немецким захватчикам!
ППК
«Думал немец в России покушать пирогов да пышек,
а получил лишь синяков да шишек. Охоч он был и до
украинского житу, а теперь плачет, остаться бы самому живу.
Товарищ! Бейте немецкого гада!
Да здравствует свобода!
Смерть немецким захватчикам!
ППК
ППК — Петсерский (Печорский) партийный комитет.

...20 января в 22:00 и 21 января 1944 утром на крыльцах домов по улице Тарту, Сепа и Йые в Печорах обнаружили листовки на эстонском языке, призывающие эстонцев не верить немецкой пропаганде.

...25 января 1944 года в Тайлове обнаружены листовки, исполненные от руки. Содержание — не сдавать сельхозпоставок.

Печорский край бушевал. Расстрелы и чудовищные зверства, чинимые над советскими гражданами в гестаповских застенках не помогли фашистам усмирить население. На отпор врагу поднимались новые силы, проникнутые единым стремлением — победить. Усиливающийся подъём антифашистской борьбы подпольщиков, их возрастающее воздействие на жителей города и деревень были вынуждены признать сами гестаповцы.

Несладко приходилось иноземным пришельцам и их слугам на Печорской земле.

Соколов принимает молодёжь

Молодёжь понимала, что без крепкой, направляющей руки старших они не обойдутся. Только сильные, умудренные жизненным опытом товарищи смогут придать их действиям боевой и целеустремлённый характер. Внутренне чутьё подсказывало Виноградову и Ринусову, что в городе есть люди ведущие незримое сражение с фашистами, с оккупационным режимом. Поэтому они долго и настойчиво ищут их след. Упорство и решимость не пропали даром. Через посредника Виноградов вступил в переговоры с Соколовым. Решив принять молодёжь к себе, Соколов назначает день, час, место, куда должен прибыть представитель молодёжной организации, обусловил пароль.

На хутор Слобода Виноградова привёз член изборской группы «Виктор». Там его ожидали Соколов и Абрамов. По соображениям конспирации они были с закрытыми головами.

— Десять членов в Печорах и в окрестных деревнях готовы пойти на самые опасные задания во имя спасения Родины от фашистской чумы. Работающие на железнодорожной станции могут совершать диверсии на транспорте, — доложил Виноградов и дал краткую характеристику каждому члену группы.

Абрамов разъяснил обязательные требования руководства подпольной организации, дал указание:

— В целях конспирации свою группу разбейте на тройки-пятёрки, назначьте старших. Они у вас будут получать задания и отчитываться за работу.

Соколов вручил Виноградову шифр и для проверки боевитости молодёжи поручил распространить листовки, составить список «омакайтсе», собрать сведения о дислокации воинских частей.

— Тот, кто боится опасности, пусть оставит нас, уйдёт в сторону. Таким с нами не по пути, — заявил Соколов.

Виноградова отвезли на развилку двух дорог.

«Мянд» встречается с Соколовым


Иван Сельский

«Мянд» для проведения диверсий и разведки навещал Печорский уезд. Появился он и под новый 1944 год. Жители деревни Кулиско намекнули о наличии в Печорах подпольной организации. Участник революционных событий 1917 года в Петрограде Алексей Корнилович Горнилов свёл «Мянд» с Иваном Сельским. Тот подтвердил данные Горнилова, доверительно признался в причастности к подпольной организации и сказал:

— В нашу организацию входят Иван Латкин и Василий Сапогов.

Желая убедиться в достоверности рассказов Горнилова и Сельского командование разведгруппы 11 января 1944 года высылает в разведку комиссара группы коммуниста Григория Полозова, смелого и юркого разведчика Илью Маршалова.

Большие надежды возлагались на Григория Полозова. Местный житель из деревни Заходы, он имел много знакомых и друзей. Притом Полозов опытный разведчик и конспиратор, хорошо ориентируется на местности. В 1940 году Григорий Ефремович служил в органах милиции в Таллине. На него и его успех полагался «Мянд», когда выдвигал кандидатуру Полозова.

— Выясните появлялись ли в населённых пунктах листовки, призывающие к сопротивлению врагу и кто их распространитель, — напутствовал «Мянд».

Полозов встретил старого закадычного друга Ивана Латкина. От него узнал о делах подпольной организации. Полозов потребовал от Латкина встречи его начальника со своим.

18 января под видом странника с корзиной в руках в деревню Исаковщина прибыл Иван Латкин с письмом от Соколова. Соколов писал: «Вхожу в ваше подчинение с подпольной организацией и готов выполнять все ваши указания». И просил для координации совместных действий встречи.

— Кто руководитель организации? — спросил «Мянд».

— Мне о нём неизвестно. Знаю только одно, что это опытный, серьёзный и преданный делу человек.

23 января Соколов встретился с «Мянд» в полутора километрах от деревни Ястребово в обособленном сарае. Свёл их Пётр Гринин. В трёхчасовой беседе Соколов ознакомил «Мянд» с работой подпольщиков, а затем они оговорили вопросы, связанные с дальнейшей деятельностью организации, способы передачи собранных подпольщиками разведданых о противнике, о курьерах и почтовых ящиках. «Мянд» изложил основные задачи, которые ставит перед подпольщиками Эстонский штаб партизанского движения:

1969–1992. Н.Н.Белов, Л.П.Родина 2017–2020. МБУК «Печорская центральная районная библиотека.
Вся информация доступна на условиях лицензии Creative Commons BY-NC 4.0