Тамара Павловна Прохорченко

Тамара Павловна Прохорченко

Я родилась 4 января 1938 года в Ленинградской области Лужского района селе Каменка.

Мой отец Коняев Павел Павлович (1906 г.) родом с Орловской области. Моя мама Коняева (Каменик) Людмила Александровна (1912 г.) родилась в деревне Пески Стругокрасненского района Псковской области. Мои родители воспитали четверых детей.

Мы приехали в город Ленинград, когда мне было два года, и прожили в нём семь лет с 1940 по 1947 годы.

В 1943 году отец ушёл на фронт. Мы жили в доме дяди (брата отца) на улице Коммуны. Тогда это была окраина города: я хорошо помню, что совсем рядом был лес, а чуть поодаль, под горой, протекала речка (названия не знаю), куда мама ходила за водой.

Как страшный сон вспоминаю бомбёжки. Противник сбрасывал на город тысячи бомб и артиллерийских снарядов. Было разрушено и повреждено огромное количество зданий.

Моя мама, как и большинство ленинградцев, работала на строительстве оборонительных рубежей. Каждое утро, отправляясь рыть противотанковые рвы, она оставляла меня одну (сидеть со мной было некому). Когда начинались бомбёжки, а они, по моим наблюдениям, чаще всего происходили в солнечные дни, я ложилась на диван, затыкала уши, зарывалась головой в подушки, только бы не слышать этого ужасного воя и грохота.

Однажды так было страшно, что я не выдержала и выбежала на улицу. От безысходности начала стучать в двери соседей, но все были на работе. Пришлось вернуться домой. Я бегала по комнатам, как затравленный зверёк, не зная, куда себя деть от страха.

Как-то я услышала, как мама, разговаривая с соседкой, сказала: «В течение всего дня испытываю ужас от мысли, что вернусь вечером с работы, а вместо дома – развалины, а под ними ребёнок».

Однажды утром бомба разорвалась с такой силой, что на чердаке вылетела дверь, а я от испуга стала заикаться и несколько дней внятно не могла произнести ни слова.

Испытывала ли я голод, не помню. Это ощущение пришло позже, когда я стала постарше.

В первое время блокады паёк населению составлял: 250 грамм хлеба рабочим, а служащим, иждивенцам и детям – 125 грамм.

Никогда не забуду, как мы с мамой ходили в магазин за этим пайком. Получив два кусочка хлеба, один побольше, другой поменьше, уходить не торопились. Дети, в том числе и я, смочив слюной ладошку, проводили по прилавку. Прилипшие к ладони жалкие крошки хлеба тут же слизывали языком.

Около нашего дома был небольшой огород, всего несколько грядок. В какой-то год мама посадила капусту, и она уродилась, дав неплохой урожай. Это нас спасло. Мы ели её сырой, вареной, квашенной. Не пропал ни один капустный лист. Была возможность даже поделиться с соседями.

Мой отец – участник финской войны 1939 -1940 гг, воевал на Ленинградском фронте. Служил писарем, приходилось ему работать в командах, направленных для очистки полей после боёв, собирать с убитых медальоны и передавать в штаб для учёта потерь личного состава. Вместе с товарищами ему приходилось хоронить офицеров и солдат, а потом заполнять похоронные листы. После прорыва кольца блокады у него появилась возможность нас навещать. Приходил он не с пустыми руками, приносил крупу, хлеб, тушёнку.

В это время мама стала работать в кинотеатре, который находился в нашем микрорайоне. Она брала меня с собой, и я целыми днями сидела в зрительном зале, иногда засыпая, и смотрела фильмы. Даже помню названия некоторых. Это «Она защищает Родину», «Радуга», «Трактористы», «Свинарка и пастух» и другие.

Несмотря на тяжёлое, голодное время, нужно было готовиться к школе. Никаких детских книжек не было, тетрадей тоже. Но в доме нашёлся сборник произведений Михаила Лермонтова. Мама читала мне стихотворения великого поэта и показывала буквы. Вскоре я стала из букв складывать слова и читать небольшие стихи, не всегда понимая их смысл. Но сам процесс чтения мне нравился, а колыбельную «Спи, младенец, мой прекрасный!» выучила наизусть. Мама знала мелодию этой песни. Я её запомнила на всю жизнь и часто напевала, укачивая своих внуков.

Наступил 1945 год. Чтобы я перед школой немного поправилась и набралась сил, мама решила меня отправить на лето к бабушке в Стругокрасненский район. К этому времени у меня появилась сестрёнка, ей было девять месяцев, поэтому мы поехали не одни, а с одной очень хорошей знакомой, тётей Катей, которая нам помогала. Хорошо помню, что в поезде мы узнали об окончании войны. Пассажиры в вагоне оживились, все смеялись и плакали от радости.

Утром мы сошли с поезда на станции Струги Красные. Это было девятое или десятое мая. Вокруг – ни одного дома, одни землянки. Вошли в одну из них. С хозяйкой договорились, что мама с сестрёнкой останутся здесь ждать подводу. А мы с тётей Катей пойдём пешком в деревню Ульдинка, где жила бабушка. А до этой Ульдинки было 45 км.

День выдался солнечным, тёплым. Дорога проходила через лес. Сначала я шла бодро, даже вприпрыжку, но потом стала уставать. Мы часто останавливались на отдых. Иногда тётя Катя несла меня на спине. Как мы дошли до деревни, не помню. Очнулась я в постели в доме бабушки. Около меня сидела мама.

Лето, проведённое в деревне, показалось мне раем. Никаких бомбежек, тишина, лес, речка. В Ульдинке дома все были целы: немцы сюда не дошли. Бабушка держала корову, и я каждый день пила молоко и ела солёный творог с луком.

В сентябре 1945 года я пошла в первый класс 333-ей женской школы. Тогда мальчики и девочки учились раздельно. Учебников и тетрадей не хватало. На пять человек – один букварь. Маме удалось на базаре купить две тетрадки – в клеточку и косую линейку. К ним я относилась очень бережно: старалась красиво писать и не пачкать.

Так как читать я научилась на стихотворениях Лермонтова, букварём дома не пользовалась, да у меня его и не было.

В первые послевоенные годы с продовольствием в стране всё ещё было трудно. Вот тогда-то я почувствовала, что такое голод. В школе часто болела голова и тошнило. Приходилось пропускать занятия.

Как-то зимой я шла из школы. Ходить было далеко. Вдруг на снегу заметила малюсенький кусочек хлеба. Видимо, у кого-то этот довесочек выпал из авоськи. Я остановилась, оглянулась вокруг. Мне стыдно было поднять этот кусочек на глазах у прохожих. Некоторое время стояла в нерешительности, но чувство голода победило стыд. Я быстро подняла этот мёрзлый комочек и съела.

Мы жили за городом в доме, который принадлежал папиному брату. Когда он вернулся с войны, то нас к себе пригласила мамина сестра Фрида. Она жила в Эстонии, на станции Нео, недалеко от города Тарту.

Отец уехал искать работу и ему удалось устроиться на кирпичный завод вблизи железнодорожной станции Сангасте недалеко от города Валга. Жилья не было, дали барак. Он решил потихоньку строить своё жильё. Мне нужно было идти во второй класс, а школы не было. И я потеряла полгода.

Папа построил небольшой домик, в котором были: коридор, кухня и комната, и мы переехали к нему.

Когда открылась начальная школа, я пошла во второй класс, но набралась смелости, проявила инициативу, подошла к учительнице и попросилась в третий класс. Она не возражала. Выполняя домашнее задание по арифметике, поняла, что не умею делить многозначные числа. Справиться с этим мне помог папа. Я успешно закончила школу, на отлично сдала экзамены, после окончания получила похвальную грамоту.

Отца перевели по работе в город Тарту и мама сказала, чтобы отец взял меня с собой. В Тарту папе дали комнату. И я пошла в Тартускую среднюю школу №4 в пятый класс. Помогала папе готовить, сама ходила на рынок. В апреле папу отозвали обратно и ему пришлось оставить меня одну в Тарту, чтобы я смогла завершить учебный год. Я осталась в семье знакомых и с отличием закончила пятый класс.

Дальнейшее моё обучение прошло в Валгаской средней школе №2. Жила в интернате. В 1955 году закончила десять классов и поступила в Псковский педагогический институт имени Кирова на историко-филологический факультет.

В выборе профессии большую роль сыграла мама, ее любовь к чтению. При любой возможности она покупала книги и собрала небольшую библиотеку. Благодаря маме, я, учась в начальной школе, прочла повести Льва Кассиля «Улица младшего сына» и «Великое противостояние». А в восьмом классе я с восторгом слушала, как учительница литературы весь урок читала наизусть роман в стихах А.Пушкина «Евгений Онегин».

После окончания первого курса группа студентов нашего института ездила в Казахстан, принимая участие в уборке целинного урожая пшеницы.

В далёком 1959 году в ноябре – декабре я проходила педагогическую практику в Печорской средней школе №1, которая размещалась тогда в здании на улице Гагарина, где сейчас работают службы социальной защиты.

Нас было три девушки. Меня закрепили за десятым классом, где литературу и русский язык вела Мария Фёдоровна Яснова. Говорили тогда, что у тех, кому посчастливилось у неё учиться, были прочные знания и высокая грамотность. Она запоминала все ошибки, сделанные ребятами в письменных работах, и внушала им: «Забудьте, как вы писали, запомните, как надо правильно писать». Она могла так заинтересовать класс своим рассказом, что учащиеся не слышали звонка на перемену. Мария Фёдоровна знакомила ребят с оперным искусством и даже напевала некоторые арии.

Узнав, что я практикантка, Мария Фёдоровна Яснова представила меня классу: «Так уж устроена жизнь, что молодое поколение более энергичное, смелое, с современным взглядом на жизнь постепенно приходит на смену старому. Прошу любить и жаловать будущую учительницу».

Иногда Мария Фёдоровна присутствовала на моих уроках, делая для себя какие-то пометки.

Наконец я приступила к урокам литературы, к теме «Творчество В. Маяковского». Изучали его поэмы: «Владимир Ильич Ленин», »Хорошо», а из поэзии «Стихи о советском паспорте». Читая их, я старалась донести до слушателей гордость автора за «краснокожую паспортину»: «Читайте! Завидуйте! Я гражданин Советского Союза!»

Знакомились и с очерком Максима Горького «В.И.Ленин», где он показан не только как вождь, а как «самый человечный человек».

Нам, студентам – практикантам, для зачёта необходимо было какое-нибудь внеклассное мероприятие.

В это время на страницах газеты «Комсомольская правда» печатались мнения читателей на тему «И в космосе нужна ветка сирени». Это был своего рода спор-диспут физиков и лириков о роли искусства в жизни человека. Мы попросили ребят почитать «Комсомолку» и высказать своё мнение на школьном диспуте. Замысел удался. В своих выступлениях учащиеся были единогласны в том, что без искусства – музыки, живописи, поэзии, театра, литературы, танца и других видов жизнь была бы бездуховной, однообразной, лишённой радости. А искусство воспитывает вкус, чувство прекрасного, умение отличать настоящую красоту от подделки.

Так закончилась наша практика, на которой мы приобрели первый опыт педагогической деятельности и поняли, что талант учителя – это такая сила, которая вызывает уважение и почтение.

Первый блин не комом – так оценили в институтской стенгазете наши первые шаги на пути к своей профессии.

В 1960 году после окончания историко - филологического факультета Псковского пединститута имени Кирова, нашему курсу предложили места в сельских школах Псковщины, а 12 человек по желанию могли поехать на работу в Сибирь, в Томскую область.

Я решила быть в их числе. Ведь Сибирь – это романтика: необозримые просторы, таёжные массивы, могучие реки.

Когда мы прибыли в Томск, областной отдел народного образования направил нас в распоряжение Каргасокского роно. До Каргаска мы плыли на теплоходе по Оби трое суток. Но на этом путешествие не закончилось. Мне пришлось проплыть на почтовом катере ещё 25 километров, чтобы добраться до Канаскинской 8-летней школы, где предстояло преподавать.

В этой школе второй год работала выпускница Томского пединститута звали её Татьяной (фамилии и отчества не помню). Она вела русский язык, литературу и немецкий язык, я же – русский, литературу и историю. По словам директора, мы были удобными кадрами для школы.

Устроилась я на частной квартире, жила вместе с хозяевами, добрыми, приветливыми людьми. Постепенно привыкла к местным условиям, легко переносила сибирские морозы, вжилась в школьный коллектив.

В Канаскинской 8-летней школе я проработала один год. Каждый год в мае и июне посёлок Канавкино заливало водой, в связи с этим решили школу ликвидировать. Школа и весь её педагогический коллектив были переведены в таёжный посёлок Толпарово, в котором основными жителями были лесорубы. В этой школе я проработала два года. Отработав, в Сибири положенные три года после окончания вуза я решила вернуться домой.

Мои родители, так и жили на станции Сангасте, хоть отцу от железной дороги и давали жильё в городе Валга, но он отказался, так как занялся пчеловодством. Домик, построенный им, был небольшой, но тёплый и уютный. Мы, дети, все разъехались, а им вдвоём с мамой места хватало, что позволяло заниматься любимым делом.

Я приехала в Эстонию, а места в русскоязычных школах не было. И я вспомнила, что на втором курсе учёбы в Псковском пединституте проходила пионерскую практику в деревне Лавры Печорского района. Решила искать работу в Печорском районе.

Это было в 1963 году, в то время Печорский район был в составе Псковского района», все органы управления находились в городе Пскове. Я поехала в город Псков в Роно, они любезно меня приняли, ознакомились с моими документами, и предложили место работы в Печковской восьмилетней школе Печорского района.

Директором Печковской школы в то время работал Владимир Болеславович Копцых. Правый рукав у него был пустой, ещё мальчишкой в сорок первом году подорвался на немецкой мине, он преподавал историю. И учил ребят не забывать, какие грозы гремели над этими местами. По его инициативе пионерская дружина Печковской школы начала борьбу за право носить имя Александра Лазарева и завоевала это право. Его супруга, Алиса Александровна, вела биологию.

В Печковской восьмилетней школе я отработала пять лет. Здесь я занялась краеведением. А подтолкнул меня к этому такой случай. У моей мамы был широкий кругозор, она и нас приучила к чтению. Наша семья выписывала много журналов и газет: «Пчеловодство», «Наука и жизнь», «Наука и религия», «Нева», «Учительская газета» и другие. В выходные дни, приехав домой и поудобнее устроившись в кресле, я всегда просматривала прессу. В журнале «Нева» меня увлекла повесть Юрия Германа «Операция «С Новым годом», написанная на документальной основе. В ней рассказывалось о подвиге партизан, который повлёк за собой ликвидацию фашистской диверсионно-разведывательной школы, которую в ночь на 1 января 1944 года разгромили псковские партизаны, захватив всю документацию и заместителя начальника школы.

Я уже слышала об этом, и меня эта повесть заинтересовала, ведь я работала в этой Печковской школе. Я рассказала о Юрии Германе и его повести директору школы Владимиру Болеславовичу Копцых, и мы решили провести расследование о бойцах, которые приближали Победу, сражаясь в тылу врага, собрать материал об Иване Егоровиче Локоткове, Саше Лазареве и других героях, привлечь к поисковой работе учеников.

Однажды, находясь в саду школы, вижу, не спеша по двору школы идёт невысокий пожилой мужчина. Я вышла к нему навстречу, и он задал мне вопрос: «Знаю ли я, что здесь была диверсионная школа?». Я ответила, что знаю. Мы познакомились и разговорились. Это был Пяткин Георгий Иванович, в прошлом чекист, во время войны партизан и начальник особого отдела 1-й Ленинградской партизанской бригады, в то время – работник завода автоматических телефонных станций в городе Пскове. Немало ценной информации я почерпнула из уст этого интересного человека, который на протяжении многих лет записывал рассказы о своих боевых товарищах, собирал материал для книги, искал документы, работал в архивах, посылал запросы, по различным источникам уточнял даты и факты. И приехал в Печковскую школу на место событий, посмотреть на здание, с которым было связано столько переживаний, обновить впечатления и познакомиться с нами, кто ныне учится и работает в бывшей абверовской школе.

К 40-летию операции «С Новым годом» в Печковской школе был проведён дружинный сбор, посвящённый юбилею, на нём присутствовали Георгий Иванович Пяткин, которому мы присвоили звание почётного пионера Печковской школы, три женщины из его партизанского отряда, которые были в военное время связистами, ветеран Великой Отечественной войны, житель деревни Печки Алексей Васильевич Сушилин, секретарь райкома КПСС Вера Николаевна Печникова, учителя и ученики школы. Женщины-связистки поделились воспоминаниями о боевых операциях, смелых вылазках – нелёгких партизанских буднях. Я рассказала о нашей поисковой работе, о том, как всё начиналось… Мы с ребятами оформили альбом о героях партизанах, в котором были фотографии нашей школы во время войны, воспоминания ветеранов войны. К сожалению, не знаю, где он сейчас находится…

В этот период жизни я совершила интересную поездку в санаторий Теберда. Он находился в живописной долине высокогорного курорта. Край богатый горами и лесами, где одна из больших исторических дорог соединяет степи Северного Кавказа с Черноморским побережьем. Я с удовольствием любовалась природой этого края.

В столовой санатория моими соседями по столику были три мужчины и три женщины. Мы познакомились, каждый из нас рассказал о своей исторической родине. Я ознакомила их с достопримечательностями Псковщины и дивными красотами Пушкиногорья, выразив огромное желание посетить лермонтовские места, находясь вблизи от Пятигорска.

Один из мужчин, сидевших за нашим столиком, оказался жителем Пятигорска и выразил желание быть моим экскурсоводом. Я согласилась. И на следующий день рано утром автобус мчал нас в сторону курортного города Пятигорска с чудесной природой и многочисленными памятниками культуры, археологии и истории.

Этот интересный мужчина и талантливый художник, позже станет моим мужем. Пётр Прохорченко организовал увлекательную экскурсию по лермонтовским местам в Пятигорске. Мы посетили музей «Домик Лермонтова», где поэт провёл последние годы жизни, литературный музей дом Верзилиных, в гостиной которого произошла роковая ссора М.Лермонтова и Мартынова, значимое и трагичное место дуэли, где установлена пирамида, а в самом её центре горельеф поэта, ознакомились с экспозицией «Лермонтов на Кавказе», заглянули в беседку с колоннами «Эолова арфа», послушав её мелодичные звуки, не забыли поклониться памятнику поэта, посетив грот Лермонтова на отроге горы Машук в крупной скале. Исторических памятников в Пятигорске, связанных с жизнью величайшего русского поэта, множество, но они удобны тем, что находятся практически рядом. Отсюда не хотелось уезжать, оставалось ощущение, что есть ещё какие-то нераскрытые тайны, и хотелось посетить эти места ещё раз.

Перед отъездом мы обменялись адресами, и, уехав в родные места, ещё долго вспоминали солнечное лето.

В октябре 1968 года, узнав, что в редакции газеты «Печорская правда» есть свободное место, пришла к редактору газеты Б. М. Костомарову. Он уже знал обо мне так, как в газете «Печорская правда» печатались мои статьи о Печковской школе, о поисковой работе, о местном библиотекаре Надежде Буйволовой и другие.

Побеседовав со мной, Борис Михайлович Костомаров предложил мне место заведующей отделом писем и массовой работы. Раньше в газету приходило много писем от подписчиков на разные темы: благодарности, с просьбой помочь, жалобы на различные инстанции. Ответственный за этот отдел должен был провести расследование, ответить читателю газеты и по возможности помочь в решении той или иной ситуации.

Редакция практически всегда получала ответы на критические выступления газеты. Тех руководителей, которые не реагировали на критику газеты и читателей, вызывали на заседание бюро райкома КПСС. Об этом знали и старались отвечать вовремя и обстоятельно.

Борис Михайлович требовал от нас бережно относиться к письмам читателей, при правке сохранять индивидуальность языка автора.

Он часто вызывал к себе в кабинет, делился своими задумками, новыми идеями, давал задания, называя имена людей, с которыми необходимо встретиться, заканчивая обычно беседу вопросом: » Добро?».

21 год (из них 19 заместителем редактора с 1970 по 1989г.) я проработала под началом Бориса Михайловича, поэтому могу судить о нём, как о редакторе и человеке.

С первых дней меня поразили прежде всего его эрудированность, особенно в области гуманитарных и общественных наук, а также авторитет, который он имел в редакционном коллективе.

Каждый из нас, кто с ним работал, проходил у него журналистскую школу, учился газетному делу.

Помню первое задание редактора. Нужно было подготовить к печати очень длинную и нудную статью. Забыла уже, о чём шла речь. Я её внимательно прочла, исправила стилистические и грамматические ошибки, расставила недостающие запятые и отдала Борису Михайловичу. Он её просмотрел и вернул мне, сказав знаменитую фразу, которая потом стала в редакции ходячей «Уберите розовые сопли!». Это значит статью надо сократить, убрать всё лишнее, оставить только суть.

Он требовал от нас, чтобы материалы готовились в срок. И, если кто-либо из сотрудников сетовал на то, что он не справится с заданием из-за недостатка времени, Борис Михайлович был краток: «У Вас впереди есть ночь». И хотя вряд ли кто ночью писал, но каждый твёрдо усвоил, что газету подводить нельзя.

Постепенно сложился творческий коллектив: прежде всего из числа тех, кто активно писал в газету заметки на различные темы. Так попала в газету не только я, но и Алексей Сурнин, Алексей Кудрявцев, позднее Сергей Маркелов, Татьяна Шкаперина, Галина Бочарова, Елена Ломакина, Сергей Ершов, Светлана Дердесова.

В 1976 году четверо нас из Печорского района: я, Борис Михайлович, Галина Николаевна Бочарова Сергей Николаевич Маркелов были приняты в члены Союза журналистов СССР.

Каждый из журналистов вёл свою тему, мне был поручен отдел партийной работы, в котором я рассказывала о работе партийных, профсоюзных, комсомольских организаций, о деятельности местных органов власти и народного контроля, об активных коммунистах. Писала о них очерки, в газете помещались фотографии передовиков, так как газета способствовала развёртыванию соревнования в районе, регулярно сообщала об итогах, отмечала лучших.

Когда Борис Михайлович ушёл на пенсию мне пришлось работать главным редактором газеты «Печорская правда» (с 1989 по 1993 г.). Ездила на курсы в город Ленинград в Таврический Дворец, заодно побывала в оперном театре.

Время девяностых – это было трудное время, развалился Советский Союз, менялись ценности, на страницах газеты, появлялись споры между организациями, читателями, в работе отвлекались на те или иные проблемы, занимались не творческой работой, а хождениям по инстанциям, даже судам.

С 1993 года я стала работать простым корреспондентом, вздохнула свободно, смогла писать на различные темы, ездить в командировки, общаться с интересными людьми. В этот период работы мною написано много очерков о печерянах, ветеранах войны и труда, которые значительную часть своей жизни жили и работали в нашем районе. У них на глазах и с их участием происходило становление Советской власти в 1940 году, борьба с фашистскими оккупантами в годы войны, послевоенное восстановление района и все основные события последующих лет. Мне запомнились очерки об учителе -краеведе Петре Алексеевиче Дятлове «Труд благородный и бескорыстный», о супругах -педагогах Нине Борисовне и Василии Александровиче Смирновых «Золотой юбилей», о Митковицком русском фольклорном хоре и его руководителе Людмиле Николаевне Лисиной «Хранители русской песни», о военном пути печерянки Надежды Ефимовны Подкопай «Шла в кирзачах пудовых по войне», об увлечённом и страстно влюблённом в свою профессию педагоге Руфине Алексеевне Еливановой «В класс, «как в храм», об уважаемом человеке председателе колхоза «Заря» Александре Дмитриевиче Лисине «Не подвластен времени его авторитет» и другие.

Я глубоко благодарна Борису Михайловичу Костомарову и всем, с кем довелось работать в редакции газеты в течение многих лет.

Вспоминается случай, когда наш коллектив отмечал 25-летний юбилей газеты в Доме пионеров. Было всё руководство, присутствовали наши внештатные корреспонденты и ко мне в гости приехал Пётр Прохорченко. Ему предоставилась возможность познакомиться со мной и нашим коллективом в праздничной обстановке. Пётр Васильевич Прохорченко и Борис Михайлович Костомаров сразу нашли общий язык, а впоследствии подружились. Пётр смог в первый же день знакомства, показать свои художественные способности, помог нам в выпуске юбилейной красочной стенгазеты. Я показала ему город, совершили экскурсию по памятным местам города Печоры и окрестностям Изборска. Мы стали переписываться, я и теперь люблю перечитывать лирические письма юности, любуясь портретом Лермонтова, вспоминая уголки Пятигорска…

Пётр переехал в город Печоры. В сентябре 1970 года мы зарегистрировали брак.

Дальнейшую судьбу Петра Прохорченко определила встреча с директором завода коллекторно-дренажных труб Валентином Васильевичем Асановым, который был заинтересован в том, чтобы из печорской глины делали не только дренажные трубки, но и керамические изделия. Так возник цех товаров культурно-бытового назначения, где П.В.Прохорченко работал художником.

Цех «пошёл» не сразу. Много стадий проходит глина, прежде чем стать оригинальной подделкой. Целый производственный цикл и на каждой стадии её греют руки мастеров, формирует творческая фантазия. Как всякое искусство, керамика начинается с эскизов. В кабинете у художника П.В.Прохорченко было обилие зарисовок, набросков, слепков, образцов.

Пётр Васильевич много работал, и через несколько лет у него в мастерской появился на полке кувшин, будто сошедший с витрины музея Востока, через некоторое время - декоративная кружка в виде Тайловской башни Печорской крепости. Затем был создан занятный графин в форме медведя, стоящего на задних лапах. Горлышко графина замаскировано под цилиндр, надетый на голову, из пасти его выливали жидкость. Пётр долго работал над кофейным сервизом, который, как говорили, смог показать все достоинства печорской глины. Печорская керамика покрыта чёрной, ярко блестящей глазурью, кажется, берёшь в руки тёмное стекло.

Печеряне тепло приняли новую продукцию завода коллекторно-дренажных труб. Пётр был очень этому рад и в своей мастерской продолжал работать над созданием новых произведений прикладного искусства.

22 апреля 1971 года у нас с мужем родилась дочь Александра, которая с серебряной медалью закончила Печорскую среднюю школу №1. Получила высшее образование в Московской академии лёгкой промышленности по специальности конструктор-технолог швейного производства.

У дочери Александры и её мужа Олега трое детей: Андрей, Борислав, Захар. Они умные и талантливые ребята, радуют меня своими знаниями, проектами, творческими работами. Накануне юбилея Великой Победы дочь Александра, внуки Захар и Борислав Редькины собрали информацию о прадедушках и прабабушках, переживших войну и приближавших Великую Победу. Их работа «Наши прадеды» была напечатана в газете «Печорская правда» и мне, как жителю блокадного Ленинграда, приятно, что моё родное поколение гордится своими прадедами.

Фотографии и документы

Кликните для увеличения