Татьяна Андреевна Уйбо

Татьяна Андреевна Уйбо

Я родилась 22 сентября 1940 года (в девичестве Печерская). Мой отец, Андрей Егорович Печерский, при разделе братьев получил землю рядом, с деревней Клезино. Мою маму звали, Анна Михайловна, родом она из деревни Лабково, родилась в 1898 году. С папой они поженились в 1917 году.

 У меня было 5 братьев, двое из них умерли еще в детстве: Ваня и Коля. Именем последнего был назван и другой народившийся братик, были две сестры: Дуся (1923г.) и Женя (1942г.).

 В 1940 году в Эстонии образовалась Советская власть и расширился рынок труда, старший брат Василий и сестра Дуся уехали туда работать.

Когда началась война Василий вернулся домой. Вернувшись домой, брат создал отряд самообороны из местной молодежи. Когда край оккупировали немцы, затаившиеся местные националисты стали открыто сотрудничать с врагом и активно расправляться с советскими активистами и членами Петсерского истребительного батальона. За моим братом была устроена настоящая охота, у нашего дома был выставлен часовой.

Старшая сестра Дуся домой попасть не смогла. Она написала маме письмо»: Ухожу воевать на фронт и бить фашистов». Письмо попало в руки к немцам, контроль за семьёй усилили. Евдокия вместе с другими девушками записалась в армию санитаркой и с последним воинским поездом со станции Петсери уехала в сторону Пскова. За Псковом поезд разбомбило, кто остался жив, и солдаты и гражданские передвигались вперёд без документов. Многие и в том числе, наша Евдокия были арестованы и посажены за колючую проволоку.

 Долгие военные годы семья о ней ничего не знала. А Евдокия была жива. Вышла замуж за Александра Огородникова, у них родились дочь Тамара (1942г.), сын (Евгений 1944г.). В 1947 году муж умер, и Евдокия Андреевна переехала на родину, жила в городе Печоры.

 После этого вооруженные молодчики ворвались в наш дом, схватили меня, и мою сестру Женю и выкинули нас на улицу. Они у нас требовали, чтобы им выдали брата Василия. Позже Василий погиб при обороне Ленинграда.  А мамину сестру расстреляли в Лаврах, за связь с партизанами.  Моего отца так избили, что потом он уже не мог ходить, и едва передвигался  с помощью двух палок.

 В годы войны мимо деревни Клезино была построена железная дорога до станции Петсери. Она проходила не далеко от деревни Лебеды. Строили ее наши военнопленные. Их лагерь был расположен за паниковским перекрестком, за Рижским шоссе в поле, под  открытым небом, обнесенным колючей проволокой. Труд их был каторжный, кормили плохо. Некоторые женщины из окрестных деревень приносили еду и бросали через проволоку.

Моя мама приносила нам иногда маленькие игрушки из дерева: балалаечки, куколки, которые им бросали военнопленные в благодарность за еду.

Летом 1944 года войска Красной Армии с тяжелыми боями продвигались по Печорскому району. Враг, отступая, старался оставить после себя голую землю: хлеба в поле закатывали конками, дома в деревне сжигали, жителей выгоняли и гнали на запад, воду в колодцах травили. Немцы предупредили всех жителей деревни Клезино,  чтобы они в назначенный день все вышли на железную дорогу, а скот оставили в хлевах. Люди сразу поняли, что деревню сожгут.

Мама моя накануне попросила соседа заколоть свинью. Мясо посолили в бочку и ночью закопали в саду, и там же закопали сундук с одеждой и вещами, под утро, взяв корову ушли мы в сторону Шумилкина. Мама  встала очень рано, а папа со мной чуть попозже, и когда мы стали уже отходить, оглянулись, на горизонте горела деревня. Все жители ушли в лес.

Когда мы с отцом дошли до болота, он изнемог, идти дальше не было сил, мы с ним решили заночевать. Мама, нас не дождалась, пошла искать, когда она подошла, то увидела такую картину: на мху мы с папой спим, а рядом лежит, свернувшись в комок змея. Отец в лесу совсем слёг, с большим трудом передвигался с двумя палками.

Жили мы на болоте около деревни Шумилкино. Пока скрывались в болоте, кончились все продукты, а главное вода, да и корову надо было кормить, чтобы не мычала. У детей, да и у взрослых пересохло во рту, урчало в желудке, хотелось есть, маленькие всё время плакали, а кругом были немецкие части.

 Тогда мама в отчаянии решила идти к немцам. Впереди за болотом, на холме виднелся дом, видимо это был штаб. Мама взяла нас с сестрой Женей и пошла. В коридоре дома стоял бочок с водой, я захотела попить и потянулась к кружке, но часовой больно меня ударил по руке. На шум выбежал офицер, все-таки нас напоил и даже дал по шоколадке. Мама объяснила ему ситуацию, он немного с акцентом говорил по-русски, дал муки и хлеба, и сказал, что можно истопить баню. Офицер предупредил, что надо уходить из болота так как, рядом  будут проходить большие бои.

Мы с другими соседями, семей семь было или восемь, не помню, перебрались в заброшенный каменный амбар, где и пережили это страшное время.

Мама не раз вспоминала того немецкого офицера, который, предупредив, их, этим спас им жизнь, и думала, как у него сложилась судьба, вернулся ли, домой к своим детям.

После немцев пришли советские войска. В одном месте в болоте в трясину провалилась лошадь. К маме обратился русский офицер: «Кто спасет коня – дарю», мама и брат Лёша носили хворост, а Коля складывали его вперёд, стелили и так постепенно пробирались ближе и всё ближе к лошади. Они смогли спасти лошадь.  Командир обещание сдержал, написал дарственное письмо, заверенное печатью. Это был конь-красавец, после войны  от нашей семьи не один раз  хотели коня отобрать, но, к счастью, у мамы был документ с печатью от командира Красной Армии.

Вернулись в деревню. От домов остались, только пепелища, на которых торчали одни трубы. В деревне сохранился дом, в котором жила учительница, которая, вышла замуж во время войны за немца и уехала, о ее судьбе ничего неизвестно.

Вытащив, сундук из-под земли в саду и, раскопав свои пожитки, мама принесла икону, которая сохранилась за сгоревшей печкой, отец был певчим в церкви, и она для нас стала святыней. Мы с сестрой жили в сундуке, а мама и папа в палатке.

Вскоре население послали на поля, где проходили жестокие бои, хоронить надо было убитых, своих и чужих. Тела погибших закапывали в окопах и воронках.

Помню, как  мы с сестрой и вместе с мамой бегали по полю, но долго не могли там находиться, уж больно тяжелый стоял запах.

Осенью всех погорельцев поселили в оставленные жителями дома. Отец Андрей Егорович, так и не встал с постели, не дожил месяца до Дня Победы, умер в конце апреля.

Соседние леса кипели «лесными братьями», часто слышалась стрельба, совершался грабеж государственного имущества, война была окончена, но отзвуки еще многие годы напоминали о ней. Очень хорошо помню, что в 1955 году было много всяких бандитов, борьба велась с ними всё время. Они нападали на железнодорожную станцию, грабили вагоны с продуктами, и один раз по тревоге была даже поднята наша Печорская танковая часть, чтобы обезоружить банду.

Мне было семь лет, я плохо ходила, но надо было маме помогать кормить семью. Я ходила на речку Лидву и вилкой ловила пескарей, раков под корягами, налимов, писуков.

В 8 лет я пошла в школу в деревне Луги, семь километров пешком через лес, не раз встречалась с волками, обуви не было. Мне приходилось прыгать, с одной кочки на другую кочку, так как через болото можно было пройти быстрее напрямую, и меня прозвали «скачок».

Навсегда я запомнила свою первую учительницу Анастасию Матвеевну Латсман. Она много времени уделяла мне, так как вначале я не читала, а всё учила наизусть. После окончания начальной школы в деревне Луги, я училась в семилетней Ротовской школе.

Наша семья вынуждена была сменить место проживания.   Мы переехали в деревню Луги-2, недалеко от нас была мельница Бакис. Там работали мельниками Рудольф Мырд и Пётр Тевгаль. Недалеко от мельницы Бакис были добротные хутора, там раньше жили латыши. Нас, тех, кто остался без жилья и поселили в пустые дома. Позже в деревне Луги был прокатный пункт. Его не раз поджигали лесные братья. В семидесятые годы в Лугах был пионерский лагерь недалеко от мельницы Бакис.

После школы меня уговорили не поступать в восьмой класс, хотя я всё лето копила деньги на учебники, а пойти учиться в сельскохозяйственную школу.

Я поступила в Печорскую сельскохозяйственную школу по направлению от колхоза имени Ворошилова, первым председателем которого был Николай Серпухин, после него работал Павел Семряков.

Он уговорил маму, сказав, что хорошим подспорьем для учёбы будет колхозная стипендия, а для района была очень важна срочная подготовка сельскохозяйственных специалистов. Это было в 1955 году, директором сельскохозяйственной школы был Федоров Иван Федорович, завучем Шкиль, на втором этаже бывшего универмага обучались техники-животноводы и ветеринары, а наше отделение зоотехния-агрономия было на первом этаже, где сейчас находится  библиотека, рядом, где универсальный торг, была еще и школа бухгалтеров, на Каштановой улице было медицинское училище, где школа-интернат было педагогическое училище, а рядом через дорогу автошкола.

Вместе со мной училась Васина Нина.  Учиться было очень тяжело, в день по 16 часов теории, за год надо было пройти курс института, стипендия маленькая, денег на жизнь не хватало  и многие уезжали назад домой.

Производственную практику наша группа проходила в колхозе «Красный Изборск», а уже вторую практику мы проходили в колхозе «Металлист» Псковского района, делали всякие сельскохозяйственные работы: теребили лен, убирали рожь, а уже потом защищали диплом.

В 1956 году закончила сельскохозяйственную школу. За этот год пошло массовое переселение в Эстонию. Наша семья Печерских тоже переехала в  Эстонию, в Вильяндинский район, в колхоз «Тяхт», в переводе на русский «Звезда».

Я решила после учёбы не отрабатывать в колхозе имени Ворошилова, поехала к семье в Эстонию. Колхоз имени Ворошилова подал на меня в суд. Директор колхоза «Тяхт» Эллермяэ меня, молодого специалиста очень хорошо принял, устроили работать по специальности и хозяйство выплатило всю сумму колхозу имени Ворошилова за моё обучение.

 В 16 лет я стала работать заведующей фермой, работая освоила эстонский язык.

 В колхоз привезли 25 молодых племенных телок, и я сама стала их раздаивать вручную. Было всё это непросто, но хотелось побольше заработать.

 Меня избрали секретарем комсомольской организации, членом правления колхоза, депутатом районного совета. Была избрана делегатом 12 съезда комсомола, который проходил в Таллинне. В то время занималась  я спортом. Выиграла первенство на районных велогонках, но не поехала на республиканские соревнования, очень болели руки и ноги.

 В 1962 году направили меня на учёбу в высшую партийную школу, нужно было пройти в ЦК мандатную комиссию. Прошла. Зачислили на учебу. Но не смогла   поехать на учебу, мама стала сильно болеть, она была в Вильянди в больнице и стала проситься домой в город Печоры. Сначала за ней ухаживала сестра Женя, она работала в Пярну на рыбоконсервном заводе, а потом надо было мне ухаживать. Приехали сотрудники с райкома, уговаривали меня не бросать учёбу, что мне выпал такой хороший шанс, предлагали отдать маму в дом престарелых. Но, чтобы отправить маму об этом не было и речи, и кто ей поможет, если не я…

 В городе Печоры жила моя старшая сестра, мы с мамой переехали с Эстонии в город Печоры.

Я устроилась на молокозавод, работала лаборантом, но недолго… Я пошла в райком КПСС вставать на учет, и меня к себе, вызвал первый секретарь райкома КПСС Корнев Е.С. и предложил мне работу инструктором орготдела, им были необходимы работники со знанием эстонского языка. Паниковская сторона была эстонской, и в то, время, там проживало много сето и эстонцев на территории района… Было непростое время, шла реорганизация колхозов, весь район мною исхожен пешком.

Хочется вспомнить имена тех, с кем мне довелось работать: Корнев Евгений Сергеевич – первый секретарь райкома КПСС, идеальный был человек, Васильева Анна  Федоровна – второй секретарь райкома   КПСС, Ординов Алексей Трофимович – третий секретарь КПСС, все были честные и порядочные люди.

Когда я вернулась с Эстонии, в 1965 году поступила после работы в вечернюю школу молодёжи и проучилась в ней 4 года, а одновременно закончила автошколу. Получила диплом о среднем образовании, а также водительские права.

В колхоз «Маяк» меня направили освобожденным секретарем партийной организации, председателем колхоза в то время был Комаров Евгений Иванович, проработала там год, председателем колхоза выбрали Шпилина Алексея Александровича. В это время в хозяйстве шли большие строительные работы, строили мастерские, дом культуры.

В 1966 году вышла замуж за местного Уйбо Михаила Ивановича (1.01.1938г.), гармониста округи, одного из лучших механизатора колхоза «Маяк». Председатель колхоза «Красный Изборск» Дёмин Н.И. сказал, что красивую фамилию Печерскую поменяла на непонятную Уйбо.

В 1968 году родилась дочь Марина, которая закончила Псковский педагогический институт, по специальности филолог.
В 1969 году главный редактор газеты «Печорская правда»  Костомаров Борис Михайлович  мне предложил место заместителя редактора «Печорской правды». Я согласилась. Работа интересная, я отвечала за первую и вторую колонку, в это время со мной в редакции работали молодые и активные Олег Красноумов, Виктор Егоров, должность фотокорреспондента   исполнял Александр Морозов. После меня на моё место заместителя редактора пришла Прохорченко Тамара Павловна. На память о работе в редакции мне подарили подшивку газеты «Печорская правда» за 1969 год.

В 1970 году в райкоме на бюро было решено послать в хозяйство председателем женщину, выбор пал на меня, мне было предложено на выбор три хозяйства:» Искра», «Правда», «Маяк». Выбрала «Маяк» поближе к родине мужа, там председателем работал Шпилин А.А., и он согласился, уступить своё место мне, а сам перейти председателем в паниковский колхоз «Искра».

 В январе в деревне Лезги было общее собрание, и я поехала по фермам, в хозяйстве было три скотные фермы, и нигде не было кормов, поехала в райком КПСС. Е.С.Корнев помог мне, оказал помощь, договорился с колхозом в Эстонии, привезли сено оттуда.

 Приходилось работать в очень тяжёлых условиях, много раз лазила по горам и ходила по болотам в деревнях Вашина Гора, Грабилово, Заболотье. Земля была скудная в деревне Забелино – чистая глина. Сенокос проходил всё вручную, ездила с мужчинами на покос и косила на равных с ними.

Потом некоторое время работала в колхозе «Маяк» председателем колхоза, мне дали машину «Москвич», и  тогда уже, бывать в бригадах, на фермах и полях, успевать везде стало полегче.

В 1971 году родилась вторая доченька Рина, которая закончила Псковский институт, отделение психологии и социальной работы.

 Стала болеть мама. Я подала заявление об увольнении, двое маленьких детей и мама больная. Председателем колхоза «Маяк» прислали Соловьёва Николая Васильевича.

В 1972 году было объединение колхоза Маяк» и колхоза «Заря». Меня направили парторгом в колхоз «Заря», председателем объединённого колхоза стал Александр Дмитриевич Лисин.  Проработала парторгом недолго, так как, наша семья переехала жить в Печоры. Устроилась на работу в райкомовскую библиотеку.

 В 1972 году перешла работать в милицию, в паспортный стол, все делали вручную, документов много, заработная плата была небольшая.

В 1973 году началась паспортизация, стали выдавать паспорта, поток народа большой, у людей не было никаких документов, делали запросы в Эстонию. Работы невпроворот, огромные очереди. Был план выдачи документов, вели регистрацию, картотеки, прописку.     

 В 1990 году, когда разрушился Советский Союз, стали  выдавать пропуска, за ними тоже были огромные очереди. Работа с документами очень ответственная, требующая огромного внимания, но я с ней справлялась.

В 1995 году вышла на пенсию. Переехали в деревню Митковицкое Загорье с мужем Михаилом Ивановичем. Содержали своё хозяйство и огород.

23 января 2018 года умер Михаил Иванович, теперь одна живу на хуторе.

Фотографии и документы

Кликните для увеличения